Архангельский епархиальный вестник
25 декабря 2004 (12)
Валентина МУЗЫКИНА.

Александр Дворкин: "Важно, чтобы не озлобилась душа..."

Президент Центра религиоведческих исследований во имя священномученика Иринея Лионского, доктор философии, зав.кафедрой сектоведения ПСТГУ, кандидат богословия профессор Александр Дворкин побывал во время Иоанновских чтений в Архангельске. Его лекции, посвященные проблемам сектоведения, слушали жители не только Архангельска, но и области. Впечатление от них осталось огромное.

Что же это за человек? Познакомиться с ним удалось во время Иоанновских чтений.

- По основному образованию я историк: занимался историей Церкви. И сейчас стараюсь следить за публикациями, например, связанными с византийской историей. Кроме того, у меня есть и филологическое образование. Но, к сожалению, читать художественную литературу просто для удовольствия удается редко, только когда болею и лежу в постели. А вообще, заниматься только делами, связанными с сектами, очень утомительно, необходимо переключаться, отвлекаться. Хотя получается так, что и художественную литературу читаю, лишь связанную с моей работой. Необходимо отслеживать все новинки, которые претендуют на статус культовых. Меня часто просят оценить ту или иную книгу. Секты, пытаясь завербовать людей, часто ссылаются на современные "бестселлеры".

Я люблю Толкиена, но читаю его в оригинале: переводы все же неадекватны.

- Расскажите, как вы пришли к вере.

- Немало людей мечтает уехать в Америку, а вы - вернулись...

- По образованию вы историк. Почему же занялись сектоведением?

Но потом, почти сразу, я увидел, что в церковь стали приходить матери, чьи дети стали жертвами сектантства. Очень жалко было этих женщин, а что делать и как помочь, я не знал. Стал пытаться немного консультировать, ходить с ними по инстанциям. Потом решил, что стоит провести семинар по Богородичному центру - самой агрессивной, опасной тогда секте. Интересно, что именно на этом семинаре впервые прозвучал термин "тоталитарная секта", который я употребил, совершенно не думая, что первый его употребляю. И сразу это выражение прижилось, его стали употреблять все. Семинар прошел очень успешно, после него мне стали звонить журналисты, и поневоле пришлось заняться изучением сектантства.

- Сложно. Но кто-то должен этим заниматься! Ощущаю, что то, что я делаю, - это "духовная ассенизация". Я - ассенизатор. Конечно, все время копаться в нечистотах тяжело, но, с другой стороны, если этого не делать - нас затопит. И делаю это я по послушанию. Это мое церковное послушание. Каждый в Церкви делает свое дело. Церковь - это единый организм, и каждый член этого организма исполняет свои функции. Важно, что каждый исполняет что-то на своем месте и все друг за друга молятся. Поэтому я всегда прошу у всех молитв.

- Очень, особенно в трудные моменты. Я помню самый первый большой судебный процесс, когда целая группа сект подала на меня в суд. Тогда это было очень тяжелое для меня время. Сам процесс длился в общей сложности около года со всей предсудебной и послесудебной стадиями. Самая активная фаза длилась шесть недель. Все шесть недель я ходил в зал суда - с 10 до 18 часов там сидел в постоянном напряжении, а вечером нужно было готовиться к следующему заседанию. Но все же я вспоминаю то время как одно из самых счастливых в моей жизни. Потому что молитвенная поддержка чувствовалась как никогда, даже физически. И письма шли, и деньги люди жертвовали, чтобы нам оплатить расходы. Но молитвенная поддержка настолько ощущалась, что не было никаких сомнений в том, что то, что мы делаем, - правильно.

- Моя семья. Она небольшая - жена и маленькая долгожданная дочь. К сожалению, со своей семьей я бываю не так часто, как хотелось бы, потому что приходится часто уезжать из Москвы.

- Достаточно много, хотя они рассеяны по разным городам и разным странам. Самые дорогие мне люди - в разных местах. В Америке осталось несколько близких друзей, в Париже, в Германии, в Новосибирске, несколько человек в Москве. Раньше, в молодости, я очень много общался, но сейчас, к сожалению, физически не хватает времени на то, чтобы часто встречаться, видеться с друзьями. Но мы поддерживаем контакт, ощущаем нашу дружбу и единство: оно остается.

- У нас есть помещение, богатая библиотека с сектантской и антисектантской литературой (мы называем ее "гурутекой"), большой архив - бумажный и электронный. Помимо этого постоянно отслеживаем информацию в интернете. Поддерживаем связи с различными противосектантскими организациями нашей страны и за рубежом, принимаем звонки от людей с вопросами, просьбами. Ездим с лекциями по всей стране, публикуем статьи, книги, работаем со СМИ.

- Расскажите какую-нибудь историю с хорошим концом...

Однажды у нас раздался звонок из Самарской области, из небольшого города. Мальчик уехал в Питер поступать - и исчез. Родители почувствовали, что виной этому секта, разыскали наш телефон. Я предположил, что их сын попал к мунитам. Дал телефон родительского комитета Петербурга, они туда поехали, получили список всех мунитских квартир, прошли по ним и отыскали своего сына. Мальчику, к счастью, еще не было 18 лет, поэтому родители смогли насильно его забрать, а муниты не имели права его задерживать. Утром завербованного уже доставили к нам в центр.

- Мы привыкли говорить о борьбе с сектами. Правомерно ли это? Нужна ли эта борьба? Может, лучше просвещать?

- Что бы вы посоветовали людям, решившим посвятить себя деятельности против тоталитарных организаций?